…. Маленькая уютная комнатка, приглушенный свет, тени, прячущиеся по углам… В комнате – двое, он и она. Ее голова покоится на его груди, он нежно прижимает ее к себе, целует, гладит по светлым с платиновым отливом волосам. Девушка улыбается, полуприкрыв глаза…
- Я же говорила, что мы обязательно встретимся, - шепчет она
- Знаешь….до сих пор не могу поверить, любимая…
- Глупенький…, - тихо смеется она и жадно приникает к его губам.
В комнатке тихо играет «Пинк Флойд». За окном в ночи неспешно падают и падают огромные, пушистые, искрящиеся хлопья снега…
Сон. И вновь – только сон. Ну что же… С горькой ухмылкой, больше похожей на гримасу плача, встаю с постели, проделываю традиционные утренние ритуалы – одеться….сигарета… ванная. И, конечно же, достаю из холодильника водку. Доза. Другая. Третья. Сигарета. Замечаю, что губы беспрестанно шевелятся, вполголоса произнося ее имя…
Все. Хватит. Я устал. Ага, вот они, колесики. Сколько там – пятьдесят с хером? Вполне достаточно вроде. Ну, с Богом…
Водка допита, таблетки съедены, сижу в кресле и курю, уставившись в одну точку. Когда тело начинает тяжелеть, перебираюсь на кровать и неподвижно лежу навзничь….
…. И вот уже нет надо мной неровно побеленного, прокуренного потолка. Я смотрю в небо, в бездонное небо, подернутое дымкой облаков. В небе величаво парит большая серая птица, и я отчетливо слышу мелодию из сегодняшнего сна: «…Overhead the albatross…». Вот птица спускается ко мне, все ниже и ниже. Я уже слышу звук ее мощных крыл. Впрочем, нет. Я уже ничего не слышу…
Ее разбудил громкий стук в окно. Встревоженная, она подошла к окну, осторожно отдернула занавеску и едва не вскрикнула. С другой стороны стекла сидела большая дымчато-серая птица и настойчиво била мощным, изогнутым клювом в окно. Заметив девушку, птица успокоилась и немигающим взглядом уставилась в ее лицо, словно пытаясь что-то сказать. Пораженная девушка молча наблюдала за странным гостем. Внезапно она увидела – у птицы были человеческие глаза. Более того… Она узнала эти глаза, узнала их взгляд! Между тем птица неуклюже кивнула головой, взмахнула крыльями и растворилась во мгле…
Ночь. Где-то на грешной земле светловолосая девушка, неподвижно застыв, смотрит из окна седьмого этажа в темноту и плачет. А где-то в бездонном небе большая серая птица с грустными человеческими глазами без устали продолжает свой полет. Полет в неизвестность…

Верст через пятьсот от первого лица…
——————————————
Главный местный падонак, кстати на улице его имени и живу..

Заебись ему сверху на красоту такую cмотреть!

Чуть-чуть от цывилизации и все, песдец, хищники и прочая дикая фауна. Без гранатамета хуй праедешь…Причем зосады устраивают как прокуренные партизаны, исключительна на мостах нах.

Да еще туманы мои растуманы…Или растаманы?… Нипомню как правильна..Кароче, едва прарвались.

Фаллические симвалы кругом, вон пелотка атвернулась, ымоции сдержать ниможыт..

И пряма рядом можна грехи замаливать. Сервис, хуле скажешь…

А горки крутые…

.…и скользкие шояибу!

И речко течот…

«Графаманам галавой бицца туд!» напесал я на этой стенке, патом стер, стыдна стала..

А бицца тут можна на каждом павароте . Раздолье одним словом..

Некоторые стенки, видима, весьма папулярны..

Туд мы устали и решыли дунуть и запить. И было чё!

После таких мироприятий мне всегда жывотныи кажуться большыме…

…а люди маленькеме…

… и тянед на подвиги…

Вод тоже неплохое место для лечения тяжелых форм графомании.
– Эээй, папаратцы, бля! Снимите меня оццуда, аддам я вашу колбасу…

А в этой стенке древние графоманы ба-альшую дырку лбами прахуярили… Так появился графоман пещерный.

Только здаеца мне, что это все как мертвому припарки. И пишуть, и пишуть (с).. и тогда…

…и нынче.

Потомок пещерного графомана. Подошел, представился Чингисханом (блябуду!) и, видя што нам ссыкотно песдецки, немедленно развел на марожынку.. Патом еще долга гнул пальтсы…

Дажы маманты каменели при виде всех этих бизабразий…

—————————————–
А гнутых сковородок тем летом не прибавилось. Вот.
Никаму нисцать! Скора лето!!!

Повсюду банки и пакеты,
Бутылки, пластик и хламьё…
Бесхозной свалкою планеты
Смердит отечество моё.

Мы понемногу привыкаем:
Дерьмо едим, отраву пьём…
По Интернету рассекаем,-
Псевдокультуру запускаем
И сайты гадостью зальём.

А мимо всё идут упрямо
Те, кто не хочет умирать,
Забыв что их обременяло,
Чтоб никого не обвинять.
И солнце, опустясь к закату,
Укажет путь,в кров мирных дней.
Так превращаются солдаты
В обычных, но былых людей.

Всё, что когда-нибудь забыто
Случится снова на Земле,
Как жизни были перепады
От мира к мировой войне.

Воскреснув, вспомнив
День вчерашний,
Седой старик возьмёт суму
И на забытой бранной пашне
Посеет новую войну…
И повторится всё сначала:
Война,пробитый старый стяг,
Вновь разойдутся все упрямо,
Чтоб снова жить и воевать…

Скакать по лесу, чтоб вприпрыжку
И чтобы все как в жизни чтоб
Залезть на елку, спиздить шишку
И этой шишкой мишке в лоб

Нарвать малины и заныкать
Насрать в сорочее дупло
Дразниться, гадко зубом цыкать
И куролесить всем назло

И быть всегда у всех в почете
Не уставать, для счастья жить
Задорно кабану в полете
На морду лычку положить

И вечером к себе вернувшись
Дневной закончив карнавал
Схватить за сердце, ужаснувшись
Какой же гад мне тут насрал

Он в погоне за справедливостью,
С боем взял телеграф и вокзал.
Суд вершат без пустой суетливости —
Мощь гранат, жала пуль и кинжал.
Веерами в разбег сцуки прячутся —
Всех ебать, кто в душе с лишаём!
Несомненно, песдец прикорячился,
Человекам с рыжьем…

Трупаками кварталы усеяны
Там, где парень прошел со стволом.
Это ж вам не Саддама Хусейна
Взять за яйца, сражаясь со злом.
Получай, голытьба, революцию,
Хватит хуем светить сквозь тряпье!
Потроши жирных слуг конституции.
Ешь живьем!

* * *

Будет пепел вальсировать в небе,
Кровью выдубит шкуру земли.
Захлебнется в восторженном гневе
Плебс, желанья свои обнулив.
А пока — веселись рванина!
Клюй глаза, падаль рви вороньем,
Встав безжалостной стаей за спину
Человека с ружьем…

Теплом купе приносящего чай и кофе
Наполнят вечер чужие, но милые люди
Зима рисует за окнами чей-то профиль
Огни, вплетая в поток уходящих иллюзий

Запляшут рифмы, круженьем, под стук колесно
И дрогнет строчка огнями немого сопрано
Побег в никуда предсказуемый, глупый, но
Бежать от себя бессмысленно, даже странно

Остались те,кто был влюблён,
Или обижены любовью…
Я тоже верил в сладкий сон
Во вред рассудку и здоровью.