|
|
Привет, далёкая звездища!
Опять кругом сплошные бури:
Взбесились волны, ветер свищет,
Корабль потрёпанный скрипит,
Корсары сапоги обули,
Но жив пока что твой пиит.
30.01.2008
Аффтар: Остер Венело | Без рубрики |
Циклон, в пятницу вечером накрывший Петропавловск, бушевал всю ночь. Ветер выл замогильным голосом, дождь колошматил в окна, громыхали ржавые подоконники. Если бы не емкость объемом ноль семь литра, производства Главспирттреста, не знаю даже, как бы я уснула при таком шуме. Натура-то у меня утонченная, нежная и ранимая. Шучу, конечно.
Проснулась я рано, за окнами едва начало светать. Сушняк виноват, ясен пень. Выползла я из постели, нащупала впотьмах тапочки, потом уже свет включила. По дороге на кухню глянула в зеркало: мамочка родная, ну и страшная же я с бодунища! И косметику вчера не смыла, конечно же, пьянь бестолковая…
Налила себе воды студеной в кружку, выхлебала жадно. Вроде ничего так состояньице. Покурить бы еще. Порылась по карманам – а вот хуюшки!. Нет сигарет. В пепельнице пусто, окурки в мусорном ведре, видимо, вчера вытряхнула. Вот же бля, засада. Интересно, деньги-то хоть остались какие-нибудь?
Нашла пару десяток в сумочке. И на том спасибо. Хватит на пачку “золотой” Явы, и на пакетик “Роллтона” еще останется. Теперь дело за малым – одеться и сползать до ближайшего магазина.
Дождь на улице закончился, остался только ветер. Деревья за ночь сбросили остатки листвы, грязно-желтым слоем она покрывала теперь тротуары, ветер то и дело подхватывал отдельные листики и швырял их мне в лицо. Бррр!
Я шла через детскую площадку, напрямки, чтоб побыстрее. И тут… Вау! Нихуя себе! Прямо посреди площадки, в луже возле песочницы – тарелка спутниковой антенны! Похоже, порывом ветра с крыши сдуло, видела я там несколько таких штук.
Тарелка было небольшая, метра полтора в диаметре. Лежала она раструбом вниз, из верхней части торчали какие-то проводки, между ними изредка проскакивали голубенькие искры.
- Вот блядь, - подумала я, - такая ведь и током ухуячить может… А если ребенок вдруг….
Повинуясь благородному порыву, я решила оттащить тарелку в кусты, росшие возле заборчика детской площадки. Меньше шансов, что спиздят, пока я за сигаретами хожу. А потом я тарелку эту домой заберу, и объявление расклею по подъездам – типа, верну за вознаграждение. Ну, а что? Я нашла? Я! Значит, и награда мне полагается. Тарелка, чай, недешевая.
Взялась я за край тарелки, потянула на себя. Не такая уж она и тяжелая. Искорки между проводков забегали пуще прежнего, затрещали разряды, а потом вся верхняя часть тарелки откинулась в сторону, и из образовавшегося отверстия показались две отвратительные хари. Я ойкнула и села жопой в мокрый песок.
Из отверстия в тарелке деловито выбрались два чертика. С рожками на головах, с хвостами и в копытах. Маленькие такие, размером с кошку. И зеленые, как тысячные купюры. Я хлопала глазами, а в голове моей царил сумбур. Обрывки мыслей о белой горячке, сменились какой-то странной тоской, потом накатил страх, мама почему-то вспомнилась, еще мелькнула мысль, что я так и не вернула Алке сто пятьдесят рублей, в туалет по-большому вдруг захотелось…
Черти тем временем осматривали тарелку и озабоченно махали лапами. Так прошло минуты две-три. Потом один из чертей, чуть повыше ростом, осторожно двинулся в мою сторону. Я даже дышать перестала от ужаса, сердце бешено заколотилось в груди, в ушах зазвенело. До обморока оставалось всего-ничего, и тут в моей голове сами собой зазвучали слова:
- Не бойся нас. Мы мирные существа. Мы здесь случайно. Мы можем читать и передавать мысли. Нам нужна твоя помощь. Не бойся нас.
- Откуда вы? – прохрипела я внезапно севшим голосом.
- Мы издалека, - последовал ответ. – Можешь считать, что мы свалились с Луны.
- Ага, - ответила я. – А вы к нам по какому поводу?
- Мы не собирались лететь к вам. Произошла авария, мы потеряли все горючее и были вынуждены совершить срочную посадку.
- Ага, - я нервно сглотнула. Повисла пауза, я пыталась как-то продолжить беседу, но мысли путались. Наконец, я решила представиться, открыла было рот…
- Тебя зовут Геля? Красивое имя… - тут же прозвучало у меня в голове. - Ты, вероятно, хочешь узнать, как нас зовут?
- Ага, – я выглядела, наверное, ужасно глупо, сидя на жопе в куче песка, нечесаная, воняющая перегаром.
- Наши настоящие имена ты не сможешь выговорить. Можешь называть меня Бух, а моего спутника – Лох. Отчего ты так развеселилась? Веселое имя? Это слово на вашем языке означает что-то смешное?
Я кивнула головой и расслабилась. Существо по имени Лох не может быть опасным, так мне вдруг показалось. Я подмигнула чертям левым глазом и поднялась с кучи песка. Пальто на моей заднице украшало огромное мокрое пятно.
- Ты называешь нас чертями? – зазвучало в голове. – Черти это мифические существа из вашей религии? Лучше уж тогда называй нас “демоноидами”, так будет точнее.
Демоноиды, так демоноиды, подумала я. Один хер, черти это похмельные, у любого алкаша спроси. Я отряхнула песок с ладоней и присела на корточки, чтобы чертям, тьфу бля, демоноидам, не приходилось задирать морды вверх.
- Ну, а я-то чем вам могу помочь? – задала я резонный вопрос. – В тарелочках, увы, не шарю.
- Мы починили двигатель. Требуется топливо.
- Откуда у меня топливо? – удивилась я. – Это вам на Байконуре надо было ебнуться, а не в нашем дворе.
- Наши анализаторы улавливают следы распада ракетного топлива в твоем дыхании.
Ничем, кроме перегара разить от меня не могло. Выходит, их тарелочка летает на водке?
- Нам требуется вещество, обозначаемое у вас формулой C2H5OH, – сказал Бух, и в моей голове тут же замелькали какие-то трехмерные модели, вроде тех, которыми нас на химии в школе мучили.
- Гыы, - осклабилась я. – Вон оно как, значится… Я б и сама сейчас подзаправилась ракетным топливом. Да вот денег нет ни хуищи…
- Деньги – это средство для расчета между людьми? – уточнил Бух.
- Ага, – подтвердила я. – Согласно формуле “товар-деньги-товар”. Нет денег – и тарелка никуда не летит. Есть деньги – заливай горючку, и пиздуй через тернии к звездам…
- Где можно взять деньги? – продолжал расспросы Бух.
- Где-где… Ну, не знаю, в банке там, или в магазине. Можно забрать у кого-нибудь на улице. Только это у нас запрещено, за решетку угодить можно. Деньги надо зарабатывать, а это трудно, долго и невесело…
- Ты можешь заработать нам денег? – вмешался в разговор Лох.
- Ишь ты! Не такой уж ты и лох, приятель, - улыбнулась я. – Обломайся. Я и себе-то заработать их не могу.
- Что делать? У кого-нибудь на вашей планете есть деньги?
- По-любому! Есть такие, у кого денег, как того самого говна за баней… Только, боюсь, они вас в клетку посадят или в поликлинику сдадут, для опытов.
- Для опытов?? – от негодования зеленая шерсть на спине Буха встала дыбом.
- Ну да. Понаедут ученые, военные всяческие, тарелку вашу на запчасти разберут, чтоб изучить ваши технологии да принципы действия. А вас самих поместят в секретный ангар, и тоже начнут исследовать… Вам еще повезло, что никто не заметил, как вы летели. У нас тут ночью такой дождяра лил…
- Мы заметили. – демоноидам, похоже было присуще чувство юмора. – Если бы не плохая видимость и сильный ветер, мы бы посадили аппарат в более людном месте.
- И совершили бы большую глупость – самым бессовестным образом прервала я Буха. – Люди бы от вас шарахнулись, паника бы началась, шумиха, папарацци примчались бы тут же. И закончилось бы все тем самым ангаром и вскрытием в научных целях…
- Геля, мне кажется, ты слегка преувеличиваешь человеческую кровожадность, - дипломатично заметил Лох. – Вдобавок, мы отвлеклись, ни на йоту не продвинувшись в топливном вопросе.
Я кивнула. Да, проблема дозаправки меня саму очень беспокоила. Трубы, что называется, горели, причем, с каждой минутою все сильнее.
- А много вам топлива-то надо? – поинтересовалась я у демоноидов.
- В ваших единицах измерения примерно пол-литра, - ответил Бух после короткой паузы, потребовавшейся ему на пересчет.
- Всего-то… - протянула я. – Вам пузырь, да мне пузырь, и того два пузыря. Хотя нет, вам же чистый спирт нужен? Или водка тоже сойдет?
- Водка? А-а, водный раствор C2H5OH… Да, водка подойдет. Только потребуется не пол-литра, а раза в два больше.
- Хм, и где, по-вашему, я с утра пораньше и без копейки денег найду столько выпивки?
- Мы не знаем, - ответил Бух, - сами мы не местные, понимаешь…
- Да понимаю, чего там… - протянула я. – Таких не местных тут своих полным-полно. У нас их халявщиками называют. Потому что пьют на халяву постоянно. Вон, в соседнем подъезде один такой живет, Хвостом кличут…
Внезапно меня осенило. Серега с 49 квартиры! Как же я могла забыть! Его Верка сегодня с ночи вернуться должна, но это будет позже. Если быстренько все провернуть, то не нарвемся. Не хотелось бы мне с ней встречаться, она мне мою подругу-валькирию до сих пор не простила. Ладно, авось повезет…
- Так, зелененькие мои. Есть идея! – обратилась я к демоноидам. – Сейчас сходим в одно место, там ракетное топливо должно быть. И денег платить не придется. Устраивает такой вариант?
- Ну дык… - подмигнул мне Бух, явно успевший почерпнуть из моего сознания кое-какие представления о сленге.
- Ну тогда – марш-марш вперед! Только сперва надо тарелку замаскировать, а то или сломают, или спиздят, стопудово.
Совместными усилиями мы задвинули летательный аппарат демоноидов подальше в кусты и присыпали сверху опавшими листьями. Я оглядела результат и осталась вполне довольна. Лишь бы какой-нибудь собачник своего кабысдоха не вывел на площадку, собака-то нашу маскировку мигом прокусит. А, ладно, глядишь, и обойдется все…
Бух и Лох взобрались мне на плечи. Я вернулась в свой подъезд, поднялась на четвертый этаж и ногой постучалась в Серегину дверь. Серега долго возился за дверью, гремел чем-то, звенел ключами, матерился. Наконец, дверь открылась. Заспанный Серега при виде меня заулыбался было, и тут заметил у меня на плечах двух маленьких зеленых чертиков. Надо было видеть выражение его морды! Удивляюсь, как он не обоссался от ужаса.
- Геля… Геля…. У тебя, там… - дрожащей рукой Серега показал мне на плечо.
- Да ладно тебе, Серега, ты ж мужик. Чо, никогда чертиков зеленых не видел, что ли?
- Нееееет…..
- Ну, тогда поздравляю с первой в жизни белочкой! – я рассмеялась. – Серый, варежку-то прихлопни, муха залетит! Нет у тебя белочки никакой, это не глюки, это простые неместные демоноиды.
Видимо, демоноиды уже начали с Серегой мысленный обмен, потому что его глаза постепенно приобрели более осмысленное выражение.
- Очень приятно, - вдруг сказал Серега. - Вэлкам, хуле там.
Серега повел рукой, приглашая нашу троицу в квартиру. Я ссадила Буха и Лоха с плеч, разделась, прошмыгнула в комнату и уселась в кресло. Демоноиды устроились на соседнем, и уставились на меня, мол, давай, решай с топливом чего-нибудь.
- Серега, ты это, короче… - начала я издалека. – Нам бы того… Водки бы…
- Опять с похмелюги? – к Сереге вернулась обычная развязность – Не бережешь ты себя, Гелька, ох, не бережешь…
- Да для кого беречь-то? У тебя вон Верка есть…
- Мужиков вокруг - как грязи! Нашла бы кого-нибудь давно. Чего одной париться? Небось, ебаться-то постоянно хочется, а Гель?
- Тебя не ебет, - отмахнулась я от приставучего Сереги. – Мы к тебе по делу пришли.
- Знаю я твои дела, дорогуша… Похмелиться тебе надо, вот и вся недолга…
- Бух, Лох, объясните вы ему, что ваша тарелочка на спирту летает. А то он мне не верит… - обратилась я к демоноидам.
Наступила тишина. Через пару минут Серега почесал репу и смущенно сказал мне:
- Кажись, не спиздела… Ладно, топливо так топливо. Только у меня водки нет. Самогонка не подойдет? Позавчера гнал, всю ночь. Первачок – как слеза младенца, прозрачненький.
- Самогонка – это спиртосодержащий напиток? – поинтересовался у меня Бух, мысленно, разумеется.
- Ага. Только в ней спирта побольше, чем в водке, а еще масла сивушные. Не прогорят клапана у вашей посудины?
Демоноиды заулыбались и завиляли хвостами.
- У нас в двигателе нет клапанов. Вообще нет движущихся частей. Так что все нештяк, подруга! – земной жаргон явно пришелся пришельцам по душе.
Серега приволок с кухни пятилитровую банку самогонки. Поставив ее на журнальный столик, он сходил на кухню еще раз, за стеклотарой. Наполнив самогоном литровую банку, он вопросительно посмотрел на демоноидов. Те дружно закивали головами, мол, в самый раз, то, что надо. Серега посмотрел на меня.
- Рюмки тащи, не из банки же лакать, - разрешила я его сомнения.
Серега усвистел на кухню и принялся там звенеть посудой, сооружая нам закусь.
– Ребята, не желаете ракетного топлива глотнуть? – спросила я у демоноидов.
- Нет, это для нас яд, - ответил Лох.
- Так это и для нас яд, – вздохнула я, - но мы же пьем…
Серега принес рюмки, тарелку с квашеной капустой и хлеб. Подвинув к журнальному столику табуретку, он уселся на нее и разлил самогонку.
- Ну, давай! – провозгласил он первый тост. – Пока Верка не вернулась. У нее на тебя воооот такой зуб имеется.
- Да похую, - ответила я и накатила рюмаху.
Самогон оказался действительно неплохим, почти без запаха и мягонький на вкус. За первой стопкой последовала вторая, третья, четвертая… Мы с Серегой совсем забыли про демоноидов, увлекшись нашим обычным пьяным флиртом. Сами же пришельцы, то ли от усталости, то ли еще по какой причине, свернулись калачиками на соседнем кресле, прижались друг к дружке и спали, негромко похрапывая. Оно и к лучшему, можно было спокойно подлечиться, без этих, зеленых…
Самогонки у нас было море, капусты - гора, сигареты у Сереги тоже водились. Жизнь явно налаживалась. И вдруг послышался скрежет ключа, которым открывали входную дверь.
- Верка… - прошептал Серега. – Налипли мы, подруга….
Я приготовилась к драке. Верка, с порога заметив чужую обувь и одежду, бешеной фурией влетела в комнату.
- Ах ты блядь! – завизжала она, увидев меня с рюмкой в руке, - ах ты, прошмандовка драная, да я тебе ща!
Что такого особо извращенного хотела Верка со мною сделать, мы так и не узнали. Демоноиды проснулись от громкого шума. Верка, увидев в кресле рядом со мною двух маленьких зелененьких чертей, схватилась за сердце, закатила глаза, и всей своей стокилограммовой тушей рухнула на пол без сознания. Серега подскочил, как угорелый, и принялся шариться по шкафчикам в поисках нашатыря, я же, не будь дурой, схватила со стола литровую банку ракетного топлива, второй рукой сграбастала демоноидов и ломанулась в коридор. Там я выпустила из рук жалобно пищащих от такого обращения пришельцев, торопливо обулась-оделась, снова подхватила демоноидов и покинула квартиру, в спешке едва не позабыв банку с самогонкой. Закрывая дверь, я услышала, как Серега орет в телефонную трубку:
- Скорая? Приезжайте скорее, человеку с сердцем плохо!
Скатившись по лестнице, я выскочила во двор и помчалась на детскую площадку. Тарелка благополучно лежала в кустах, никем не замеченная. Ссадив на землю демоноидов, я протянула им банку с топливом.
- Вот, заправляйтесь, ребята. И простите, что так невежливо вас таскала, надо было ноги делать срочно, Верка еще та сука…
- Сука – это самка животного под названием собака? – уточнил Бух.
- Сука – это серегина супружница толстожопая!
- Странный у вас язык, - заметил Лох. – А кто такая прошмандовка?
- В другой раз объясню, - ушла я от ответа. – Заправляйтесь по-быстрому, сейчас люди проснутся и вас заметит кто-нибудь.
Демоноиды смахнули с тарелки импровизированный камуфляж, откинули крышку люка и забрались внутрь. Я подала им банку с топливом. Что-то внутри тарелки забулькало и загудело. Минут через пять Бух высунулся из отверстия и протянул мне пустую банку.
- Спасибо, Геля! Ты нас выручила. Мы у тебя в долгу. Можем мы как-то отблагодарить тебя?
- Ага. Сливайте топливо обратно, - заулыбалась я.
- Увы. Не можем, технологический процесс в двигателе уже запущен. Да и лететь нам надо, из графика совсем выбились.
- А чего вы по Вселенной-то шаритесь? – полюбопытствовала я.
- Мы исследователи. Ищем планеты, на которых есть запасы ракетного топлива.
- Спирт что ли? – удивилась я.
- Да, C2H5OH, спирт, - ответил Бух. – Основной энергоноситель нашей цивилизации.
- Спирт – это сила, - многозначительно произнесла я и вздохнула. – Вы это, если найдете такую планету, мне оттудова хоть пару литров привезите, а?
- Заметано! – подмигнул мне Бух.- До встречи!
С этими словами он скрылся внутри тарелки. Люк захлопнулся, тарелка приподнялась над землей, повисела в воздухе несколько секунд, а потом стремительно унеслась в небо. Я проводила ее глазами, потом подняла с земли пустую банку и поплелась домой, где и рухнула спать.
Вечером меня разбудил Серега. Он принес с собою недопитую самогонку и недоеденную капусту. Я порылась в холодильнике, вытащила колбасу и сыр, сделала бутерброды. Разлили, выпили… Серега рассказал, что Верку откачали, но, когда она начала рассказывать про зеленых чертей, врачи “Скорой помощи” вызвали психиатричку. Так что Серега теперь временно холостой. Я поржала, мы выпили за веркино здоровье, потом за демоноидов, потом еще за что-то…
Проснулась я рано, за окнами едва начало светать… В квартире пахло мужчиной и перегаром. Пошарив рукою по постели, я обнаружила рядом спящего Серегу.
- Вот это я нажралась вчера, - подумала я. – Интересно, а мы трахались или так просто уснули? Впрочем, какая разница, не успели вчера, наверстаем сегодня. Спасибо демоноидам, Верка хер знает когда теперь из дурки выйдет, успею на год вперед с Серегой накувыркаться.
Я повернулась на другой бок, прижавшись задницей к Сереге… За окошком замогильным голосом выл ветер, капли дождя колотили в оконное стекло, громыхали ржавые подоконники.
- Опять циклон, блядь - подумала я. – Да и похуй. Лишь бы демоноидов ветром не сбило, а то ведь не все люди такие добрые, как я… Да и самогонку сейчас мало кто гонит…
С мыслью о маленьких зеленых чертиках, мечущихся по необъятной Вселенной без копейки денег в поисках спирта, я и провалилась в сон…
30.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
Жила-была в одной деревне девочка. Пока она была маленькой, родители на нее нарадоваться не могли: и послушная, и смышленая, и воспитанная. Да чем больше она росла, тем глупее становилась. И ничего не помогало – ни уговоры матери, ни ремень отцовский.
Вот однажды пошла эта девочка на вечеринку за околицу, через костры прыгать, под хип-хоп дрыгаться да таблетки жевать. И так разгулялась она, так распрыгалась, что позабыла про все на свете. А как костры погасли, таблеточки отпустили, опомнилась девочка, да было уже поздно. Стала глупая девочка уже не девочкой.
Заплакала она, закручинилась, в депресняк впала. Что делать? Как теперь замуж выходить, стыд да позор один. Хотела было девочка бритвочкой по венам прогуляться, да забоялась крови. И тут вспомнила она, что в лесу за деревней живет Баба-яга, протез-нога.
Встала девочка до зорюшки, баксы, на мороженом сэкономленные, в кошелечек кинула и пошла к Бабе-яге. Пришла, поклонилась в пояс и молвит:
- Баба-яга, выручай меня, глупую! А я тебе денежку заплачу, тридцать три доллара и три цента.
- Фу-фу-фу, нерусским духом пахнет! – проворчала Баба-яга. – Парфюм смени, лахудра! Чего приперлась спозоранку-то?
- Горе у меня горькое, - призналась глупая девочка. - Разгулялась да распрыгалась я давеча, а теперь вот уже не девочка. Слыхивала я, есть у тебя средство от таких несчастий.
Захихикали Баба-яга:
- Вечно с вами, мокрощелками, одна морока. Ладно, так и быть. Гони лавэ, помогу.
Отдала девочка Бабе-яге свой кошелечек. Та взяла его и в трусы сунула, а потом сняла горшочек с самой верхней полки и протянула девочке:
- Вот, откушай творожку подзалупного, а потом иди, куда глаза глядят. Ежели повезет, снова девочкой станешь. Но лучше послушай моего совета - дуй в гинекологию, там тебя зашьют в два счета.
Обернулась Баба-яга птицей-дятлом да в трубу печную с хохотом вылетела. А глупая девочка открыла горшочек да весь творожок подзалупный и съела.
Тут же сиськи у нее стали расти, жопа округлилась, так что едва джинсы не полопались, и между ног зачесалось, хоть на стенку лезь. Заплакала глупая девочка, обругала Бабу-ягу матерно и отправилась восвояси.
Долго ли, коротко она шла, увидела вдруг девочка на тропинке что-то красненькое. Подошла поближе, подняла – а это щетка зубная. Хотела девочка выкинуть ее, да взмолилась щетка человечьим голосом:
- Не выкидывай меня, добрая девочка, я тебе еще пригожусь.
Хмыкнула девочка, но щетку в сумочку сунула и пошла себе дальше. Глядь – снова красненькое что-то в пыли дорожной виднеется. Подошла поближе, подняла – а это носки китайские, ношенные. Хотела девочка выкинуть их, да взмолились носки человечьим голосом:
- Не выкидывай нас, добрая девочка, мы тебе еще пригодимся.
Пожала плечами девочка, но носки эти самые в сумку кинула, под замочек, чтоб воняли поменьше. И пошла себе дальше. Подошла к дому своему, смотрит, а в траве снова что-то красненькое виднеется. Подняла - а это презерватив в упаковке. Хотел было презерватив что-то сказать, да глупая девочка его слушать не стала, а сразу запихнула в потайной карманчик на джинсах и пошла к себе домой.
Поглядела дома девочка в зеркало и ахнула… Была она еще утром тощая да невзрачная, а после творожка подзалупного стала ядреная да сдобная: сиськи четвертый номер, задница пудовая да глаза зеленые, блядские. Заплакала девочка, но было поздно. И в школу к тому же давно пора.
Вот пришла девочка в школу. Смотрят одноклассники и диву даются. За спиной у нее перешептываются, удивляются, где это она денег на пластику набрала, чтоб такой секс-бомбой стать в одну ночь.
Кое-как отсидела девочка уроки и собралась домой. Да не тут-то было, подкатил к ней препод по физике, за плечико приобнял и на ушко зашептал любострастно:
- Хочешь пятерку в аттестате, красавица? Пойдем ко мне в лаборантскую, не пожалеешь.
Девочка была глупой, поэтому взяла да и пошла. Завел ее препод в лаборантскую, хуй свой из штанов достал да сосать велел. Встала девочка на колени и отчмокала себе пятерку по физике на две четверти вперед. Вышла из кабинета, а во рту гадко-прегадко. Тут вспомнила девочка про зубную щетку, вынула ее из сумочки, сполоснула наскоро да зубы и почистила.
Пошла девочка через рощицу по тропке домой. Подошла к дому, а на лавочке у подъезда добрый молодец сидит. Красавец, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Лицом бел, волосом чёрен, глаза васильковые, в военной форме с аксельбантами, и беломорину курит. Увидел он глупую девочку и говорит:
- Давненько я тебя не видывал, соседка. Раздобрела ты, пока я на государевой службе был, похорошела. Хоть сейчас в жены готов тебя взять, если ты целочку свою на гульках не профукала.
Пригорюнилась девочка. Понравился добрый молодец ей, а целки-то у нее и нету. Делать нечего, опустила девочка голову да несолоно хлебавши домой поплелась. А добрый молодей кричит ей вослед:
- Да ладно тебе убиваться, глупая, я парень без комплексов, ты мне и без целки люба будешь. Пойдем ко мне, пивка попьем, да свадьбу обсудим.
Обрадовалась глупая девочка, пошла с добрым молодцем к нему на квартиру, разделась быстренько да в койку юркнула, и про презерватив красненький не забыла. И начал ее добрый молодец ласкать-ублажать, аж взопрел весь, а тут и дружки его подоспели на подмогу, один другого краше. Попользовали глупую девочку хором, а после на улицу в одних красных китайских носках-то и выгнали.
Утро вечера мудренее, на следующий день вся деревня знала, что девочка эта - не девочка вовсе, а шлюха драная. И пришлось дурехе в стольный град ехать да на панели там стоять, благо, сиськи с жопой подходящие. А все оттого, что глупая была. Нет бы, сразу в гинекологию пойти - а она на творожок подзалупный понадеялась…
25.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
Постновогодний синдром – дело серьезное. Денег уже нет, а выпить все еще хочется. Похмельная моча бьет по мозгам и толкает на всяческие глупости. Например, прокатиться в гости. В соседний город. За тридцать километров. К бывшей любовнице моей половины. В другое время я ни за что бы не поехала, даже учитывая возможность выпить на халяву. А тут словно башню снесло – а, погнали, чего там…
Вечер, еще не поздно, но уже темно. Садимся в микрик, идущий до автостанции, чтобы уже оттуда рвануть в круиз. Разумеется, подпиты обе “в плепорцию”, с собою полторашка бурды с наклейкой “Коктейль Blazer”. Забираемся на заднее сидение, занимая два места. На третье плюхается не менее датый парень. Я тут же впадаю в дрему, прислонив голову к окошку, парниша пристает к моей любимой, сидящей посередине.
Не знаю, о чем они там ворковали, но когда мы вышли на автостанции, оказалось, что молодой человек, имени которого я так и не узнала, едет с нами. Садимся в автобус. Я снова засыпаю, лишь изредка открывая глаза на особо тряских участках. Проснувшись, делаю пару глотков коктейля прямо из горла, целую милую, снова засыпаю. Парниша о чем-то оживленно беседует со Светланкой.
Выходим из автобуса в пункте назначения. На часах около восьми вечера. Холодно. Благо, хоть идти не далеко. Вваливаемся всей компанией к той самой бывшей. Мама дорогая, ну и свинья эта Оленька. Вкус у моей любимой явно улучшился, раз она выбрала меня.
Жирная Оленька изо всех сил изображает радушие. Проходим на кухню, садимся за стол. Шампанское, водка, какие-то разговоры, какие-то общие знакомые. Дремлю, потягивая просроченный шампусь. Хочется куда-нибудь лечь. Но - нет, сплю я только рядом с любимой. А уж с этой извращенкой я ее точно не оставлю наедине, наслышана о нравах хозяйки.
Зову Светланку спать. Как же, пойдет она! У нее самый кураж в разгаре. Терплю еще какое-то время, по моим прикидкам с час, потом не выдерживаю и спрашиваю, где можно лечь. Домой-то уже не уехать, ночью автобусы не ходят.
Укладывают в спальне. На пол! Вот суки, кровать для своих забав зарезервировали! Засыпаю тут же, поцеловав на ночь любимую. Сплю. Прохладно и жестко. Просыпаюсь, иду на кухню. Воркуют, смеются. Зову милую прилечь с собою, погреть меня, несчастную. Оленька против. Против? Да кто ты блядь такая?
Вспыхиваю. Все недоперевыпитое ударяет в голову. Крики, вопли, угрозы. Спасибо милой, оттащила, а то я бы этой мандавошке вместо носа пятачок соорудила мигом. Кулаки у меня я ебу, да и дури вполне хватает.
Судорожно собираемся, посылаю хозяйку на хуй вместо прощания, вылетаем на улицу, под свинячий визг и просьбы вернуться.
Заебись. Далеко за полночь. Морозно. На мне шерстяная юбка и шубка, Светланка в джинсах и короткой курточке. Засада. Можно пойти к моей маме, но стыдно – пьяные мы. Решаем возвращаться домой. Идем. Метров через двести, на мосту через Авачу, к нам подходит какой-то мужичок, здоровается, и хитро так говорит - смотрите, девчонки, что у меня есть. И с этими словами распахивает куртку, а там спущенные штаны и стоящий хуй. Сантиметров семнадцать, навскидку.
Шарахаемся от извращенца и торопимся уйти подальше. Он бежит следом, поддрачивает на ходу, умоляет дать ему нас полизать. Предлагает деньги, целых сто пятьдесят рублей. Резонно замечаю ему, что за эти деньги я даже юбку не задеру. Идем дальше, не обращая внимания.
Через полкилометра трясун кончает, разворачивается и растворяется во тьме. Пронесло. Встаем на обочине и начинаем голосовать. Денег нет, только полтинник на автобус, за эту сумму никто не подвезет, тем более, ночью. Все равно голосуем, других вариантов нет.
Чудо! Останавливается “Москвич”. Торопимся попасть внутрь, пока не уехал, а уже потом спрашиваем – до города подбросите? В машине двое, баба пьяная и водитель. Подбросим до четырнадцатого километра, говорят. Соглашаемся, с четырки до Питера всего-ничего останется.
Едва трогаемся, как снова на обочине кто-то голосует. Молодая девушка. Распахивает дверцу, садится. Водитель без вопросов трогается с места. Девушка поддатая и, похоже, не местная. Начинает выяснять, попадет ли она на этой машине на тридцать четвертый километр. Говорит она с каким-то прибалтийским акцентом, это ужасно смешно, вдобавок, она растеряна и с виду просто дура.
Поясняем, что едем в обратную сторону. Девушка принимается плакать. Водила прижимается к обочине и высаживает эту тронутую. Хорошо, что проехали немного.
Едем дальше. Пьяная баба о чем-то спорит с водилой. Через десяток километров спор переходит в ссору, баба визжит, водила матерится. Заканчивается все тем, что нас всех высаживают где-то на двадцать первом километре. “Москвич” разворачивается и уезжает. Мы с любимой и незнакомая бабища остаемся на дороге. Холодно.
Баба стягивает брюки, сверкает жирными ляжками и присаживается поссать. Мы индифферентны, до тех пор, пока эта идиотка не просит нас застегнуть ей молнию на брюках. Переглядываемся, пожимаем плечами и пешком движемся в сторону дома, подальше от еще одной извращенки.
Отходим метров на пятьсот, останавливаемся, ждем, пока кто-нибудь проедет. Машин мало, ночь на дворе. Машем рукой, едва завидев вдалеке фары. Одна из машин останавливается. За рулем чурка нерусский. Спрашивает - что такие красывые дэвушкы дэлают ночью в таком мэстэ? Говорим, что нам надо домой, просим подвезти. Предлагает на выбор – оставаться на дороге или ехать с ним, но с продолжением в виде мы двое плюс он один. Опять извращенец… Тем не менее, выбираем второй вариант.
Едем дальше. Спрашивает, куда поедем – к нему или к нам. Переглядываемся. Отвечаем, что к нам. Во-первых, не придется потом снова добираться домой, во-вторых, не нарвемся на групповичок с чурбанами, ну и в-третьих, уж как-нибудь отошьем этого небритого.
Вкатываем в город, доезжаем до его дома. Чурка выходит переодеться. Мы, как умные маши, сидим в машине и чего-то ждем. Пешком идти неохота. Холодно на улице и страшно. Когда ждать надоедает, решаем сделать ноги. Но под благовидным предлогом. Выходим из машины, типа поссать, заходим за угол, обходим дом, а потом через сугробы по пояс в снегу лезем к дальнему концу дома, чтобы оказаться подальше от машины.
До конца пути остается метров 15, когда из-за дальнего угла выходит тот самый чурбан с вопросом, куда это мы собрались. После купания в холодном снегу уже ничего больше не страшно. Я посылаю нерусского нахуй, пинаю дверку машины, и мы спокойно покидаем место действия.
Идем домой. Холодно. Осталось километров пять. Скоро утро. Около нас тормозит грузовик, вроде бы “зилок”. Водила открывает дверку и приглашает внутрь. Наученные горьким опытом, мнемся в нерешительности. Водила, молодой парень, говорит, что видел нас на двадцать первом километре, но не успел подобрать, потому что мы запрыгнули в какую-то иномарку. Мы радуемся, как дети, и взбираемся в кабину.
В кабине нестерпимо воняет рыбой. Водила поясняет, что ночами занимается доставкой рыбопродукции в перерабатывающие цеха (ну не изваращенец ли?), а сейчас торопится домой, к жене, которая недавно родила. Мы расслабляемся и спокойно доезжаем до своего района.
Целовать спасителя нам кажется излишним, просто благодарим парня и плетемся домой. На часах около пяти утра. Заебись. Смотались в гости. Опьянения нет и в помине, голова светлая. По дороге заходим в павильончик, будим продавца громкими ударами в зарешеченное окно, на тот самый полтинник покупаем полторашку пива.
Заходим домой, раздеваемся. Садимся в кресла, разливаем пивас, пьем. В тепле развозит моментально. К шести часам утра мы уже крепко спим, прижавшись друг к дружке.
Вот так все это и было. Могло бы быть и хуже. Причем намного. Девчонки, не шарьтесь в пьяном виде, где попало! Извращенцев в нашем мире - как говна за баней.
24.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
Все события, персонажи и географические названия в рассказе являются вымышленными.
В пятницу вечером Роман Михайлович Деловой, заместитель генерального директора ООО «Лесотундра», был чертовски зол. Он метался по всем пяти комнатам своей квартиры, сверкал глазами и орал на жену, брызжа слюной:
- Что значит, не знаю, где? Что значит – не знаю, я тебя спрашиваю? Ты за порядком смотришь, или как? Развела бардак, понимаешь ли! Вспоминай, куда ты их дела?
23.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
В летнем парке лежали жмуры
Они прятались там от жары
В ожиданьи вечерней поры
Чтоб попить неспеша Хванчкары
Но наткнулись на них три сестры
Развели повсеместно костры
И играли в игру “поварЫ”
Дети добрые лишь до поры
22.01.2008
Аффтар: Шурег Жмурег | Без рубрики |
Саня познакомился с девочкой в консерватории, куда в поисках скумбрии в масле занесла его нелёгкая. Увидел и понял, что пропал навсегда, лет на пять и мама останется на ужин без любимого кушанья. Дело в том, что Санина мама, Аграфена Нифонтовна Срачкина, урождённая Трубецкая, смерть как любила на ужин кушать ту пресловутую скумбрию с огурцами, запивая яство молоком 3,5% жирности.
А девочка, перия, она же гурия в одном лице, проплыла мимо раззявленного Саниного рта, и чуть не поскользнувшись на его слюнях, растаяла в струях дыма, вытекающего из женского сортира.
Пощупав область ширинки, Саня понял, что влюбился и стал усиленно, двумя руками ждать даму. Его разгорячённый мозг представил, как она заходит в кабинку, как поднимает юбку и начинает нетерпеливо снимать с себя гипюровые плавочки…. Руки в штанах выигрывали уже вторую «Американку» подряд, когда дверь распахнулась и вышла она!
Не в силах сдерживаться, парень подошёл к красавице и, вдыхая в себя запах самосада и молодой мочи, немного заикаясь от волнения, спросил: - Барышня, а вы пиво с килькой любите, типа здрасьте?!
Потом они всю ночь пробродили в тенистых аллеях Учкудука, слушая шум большой реки и любуясь белопенными водопадами. Он покупал ей розы и мороженое, а она их жадно пожирала и хохотала его задиристым шуткам о детской смертности в Никарагуа и цунами в Алжире. Её звали Ребекка, но она предложила звать её попросту Ребекка Самуиловна.
Ещё через месяц, когда отношения молодых людей зашли слишком глубоко, она, как порядочная девушка предложила ему на ней поджениться. Не в силах отказаться от такого неслыханного счастья и расплакавшись, как Ленин на допросе у Колчаковцев, он принял предложение. В тот же день они поехали знакомиться с её родителями.
Дверцу небогатой девятикомнатки на проспекте Алишера Навои открыл патриархального вида жид еврейской национальности. Длинные до пояса пейсы, козявка, торчащая из гигантского ятагана носа, и неимоверно толстая жена похожая на живую бородавку, с неброской фамилией Крейсмессель, довершали картину Санькиного падения.
А родители, постоянно картавя, как нерусские, проводили гостя в комнату и там, устроили ему форменный допрос. На вопрос, кем и где трудятся предки жениха, Саня с гордыней ответил, что папа шофер на мусорной машине, а мама главная медсестра в ветлечебнице для морских свинок, вот!!!
- Даа, молодой человек, вашей родословной могли бы позавидовать Нибелунги Бургундские, - с горечью в устах произнёс папА невесты.
- Ну а хоть обряд бар мицва вы проходили? Как у вас обстоит с крайней плотью?
- А что с плотью, с ею у меня всё пучком. Когда скажем, мяса на ночь переем или сметаны, так всю ночь маюсь с плотью. О прошлом годе так-то чуть ноги не поморозил…
С этими словами Саня, не мудрствуя лукавого, достал из штанов своего удавчика и небрежно так бросил на стол, в вазу с персиками.
- Так у вас значит, не обрезан?- в ужасе вскричал старик. – Тогда вот вам сказ, идите и с плотью не возвращайтесь. Такой урод нашей семье не нужен. И у вас таки времени до захода солнца. А после, если не управитесь, можете искать себе хоть жену хоть мужа в другом месте.
В страшных душевных конвульсиях переходящих в судороги, бежал Санька, по глухим переулкам ища злосчастную мастерскую по обрезанию плоти. И терпение его было вознаграждено. «Стучи и откроется, ищи и обрящешь», - так говорят нам из глубины могил протухшие тазобедренные кости предков.
Демоном смерти и разрушения ворвался Саня в двери мясной лавки, на которой красовались целых две таблички, «Обрезание» и «Вырезка на экспорт, только для арабов и русских». Старый осетинский еврей, внимательно выслушал сумбурный рассказ парня и задал только один вопрос: - Вы нишэго таки не пегепутали маладой чэловек?
И убедившись, что ошибки нет, он прибавил, прошамкав золотым оскалом: - О зохен вей! Молодость, чего толко не придумают. А старый Фаритулла думал, что Это чэловеку защем-то нужно?!
Выйдя из общего наркоза, парень первым делом посмотрел в свои кальсоны на двойном синтапоне и, убедившись, воскликнул: - Свершилось! Теперь прекрасная Ребекка будет моей, теперь и у меня сделано обрезание!
- Таг тэбэ малшик нужна быль дэлат обгезаний? - переспросил его несколько смущённый мясник-обрезала. Тэбэ гусский изык ущить нада…
- Ну конечно, а я что у вас просил? - ликующе вскричал Санька и, не помня себя от радости, изо всех сил бросился жениться.
В след ему ласково и с благодарностью смотрел старый облезлый пёс, впервые наевшийся от пуза.
Прошли годы. Ребекка отвергшая Саню и его самопожертвование, вышла замуж за негра из Сомали и уехала к нему на родину. Где её и съели благополучно всем племенем, под нежные переливы там-тамов, с майонезом и горчицей. А Саня, принёсший напрасную жертву, стал самым непримиримым бойцом с мировым сионизмом.
- Воины пророка! Грозные аргамаки Аллаха! Знайте, этот бой подлые обрезки должны запомнить на всю жизнь. И пусть сильнейших из вас встретят у ворот Эдема гурии вечно юные, и реки, переполненные хмельным айраном!
Предводитель отряда правоверных, грозный и свирепый Искандер Бен-Гурион, гроза израильтян и прочих врагов Пророка, перевёл дух, вытер пот.
Затем он отошёл за кусты, спустил штаны и присев как девочка, стал мочиться в горячий песок пустыни…
05.01.08 г.
20.01.2008
Аффтар: Евгений Староверов | Без рубрики |
Ссадина свежая слева над бровью
Ухо припухло, на ляжке синяк
Лучше бы мы занимались любовью
Вместо разборок, скандалов и драк
Драться по пьяни немногим умнее,
Чем на машину копить по рублю
Только иначе мы жить не умеем.
Бьет значит любит. Я тоже - люблю
18.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
Впилась занозой в сердце моё
стрела Купидона…
Тынц-Тынц-Тынц-Тынц, - музыка била мне в спину. Я сидел за широкой полированной барной стойкой. По тёмным стенам блуждали разноцветные пятна светомузыки. Две мои спутницы вышли встречать подругу, а я присел здесь. Дорогие бутылки, с дешёвым разноцветным содержанием внутри выстроились передо мной боевым порядком. Нет, сегодня я вам не враг, валите других. Сегодня мой враг водка.
- По северному, - сказал я невысокой, пухленькой барменше, отодвинув рюмку и подставив широкий стакан. На мгновение в её безразличных глазах промелькнуло удивление.
- Это как? – барменша остановилась, держа в руках уже открытую бутылку.
- По северному – это до краёв, - ответил я и пододвинул стакан к ней поближе.
Давно я так не пил. Страх потерять над собой контроль, наломать дров, порвать первого встречного хама остался в прошлом. Время сигарет и минералки на тихой аллейке ушло, прихватив с собой и этот страх. Вдох. Задержка дыхания. Несколько больших глотков. Выдох. - Повторить, - пустой стакан поехал по стойке в сторону барменши. Что-то сорвалось внутри меня. Я не атлант, что держит небо. Я устал. Руки подогнулись. Небо накренилось, заскользило, понеслось вниз. Удержать бы, да поздно. Держи, хватай скользкое небо, а всё равно рухнешь вместе с ним. Плевать. Падать, так падать, - подумал я и оттолкнувшись ушёл в свободное падение.
Стакан вернулся быстро, вместе с тарелочкой порезанного лимона.
- Закусывай, - сказала барменша, даже не глядя в мою сторону. Я благодарно кивнул.
- Вот ты где, а Светка уже пришла, - девчонки окружили меня.
- Серьезно сидишь, - Света покосилась на мой стакан.
- Привет, - ответил я. - Три коктейля, - я махнул рукой барменше.
- А я бы тоже сегодня водочки выпила, - Света поймав мой взгляд, лукаво подмигнула.
- Не стоит. Это моя война, не твоя, - я пододвинул девчонкам коктейль.
- Как скажешь, - Света изобразила покорность и, не отрывая от меня взгляда, медленно взяв губами трубочку, сделала небольшой глоток. Хороший крючок. Раньше я бы клюнул. Заглотил наживку вместе с рыбаком. Уволок на дно, в полумрак. Это раньше. Теперь всё как-то по-другому…
- Идём танцевать, - подруги подхватили свои бокалы. Смеясь, потянули за рукава. Света подошла сзади. Приобняла одной рукой, медленно заползая рукой между пуговиц рубашки. – Потанцуем… - не то спросила, не то констатировала она, слегка царапая мою грудь дорогим маникюром.
- Обязательно потанцуем, - я также медленно убрал её руку, - обязательно, только когда заиграет помедленнее.
- Не задерживайся тут, - несколько разочаровано ответила она и зацокала каблуками вслед за подругами.
Я остался, тупо глядя в стакан. Вдох, большие глотки, выдох, лимончик. Чёрная дыра внутри перестала пульсировать, медленно покрываясь серым туманом. Я не назвал бы это спокойствием. Скорее передышка, в каком-то нескончаемом марафоне. Когда я только ступил на дорожку, я и не знал, сколько придётся бежать. Я бегу, а дорожка всё не кончается. Только иногда круто поворачивает, да пейзаж меняется. На старте была весна, первые подснежники, сладкий воздух сам врывался в лёгкие, разрывая грудь, заставляя сердце биться сильнее. Теперь вдоль дорожки лежала унылая степь, припорошенная снегом, да как сказал Саша Бес, никотиновый ветер навстречу.
Я очнулся от звука поставленного на стойку бокала. Оторвался от медитации на стакан, поднял взгляд. Нет. Так не бывает. В этом мире так не бывает. Она сидела на соседнем стуле, закинув ногу на ногу и потягивая гламурный котельчик ядовито-зелёного цвета.
- Солнца! Саничка! Откуда? Ты как тут…? Ты же должна быть… - я ничего не понимал. Я просто был рад. Нет, я был счастлив. Как может быть счастлив ребёнок, столкнувшись внезапно с Дедом Морозом в середине лета.
Она молчала. Только смотрела на меня, пытаясь увидеть что-то сквозь серый туман. Она улыбалась. Джоконда позавидовала бы этой улыбке. В ней было всё. И радость встречи, и печаль, и сострадание. В ней было солнце.
- Ты до сих пор с ним? – спросил я, чувствуя, что язык уже плохо меня слушается. Её глаза стали чуть жестче, но через секунду она всё также изучающее смотрела на меня. – Да, так лучше. Так правильнее. Бармен, повторить! – стакан снова уехал по барной стойке.
Солнца протянула мне руку. Не отрывая глаз, положила её на стойку ладонью вверх. Я потянулся, не касаясь, накрыл своей рукой. От руки побежало тепло, перерастающее в жар. Кончики пальцев стало покалывать тысячей мелких иголок. Захотелось снова прикоснуться к ней, на секунду, на мгновение, ощутить её ладонь в своих руках. Нет! Бежать дистанцию сначала, уже нет сил, да и Саньку загонять туда снова было бы не правильно. Это мои демоны, с ними я разберусь сам.
Вместо руки я обнял стакан. Вот так. Смотри, что там на дне. Смотри вниз. Не поднимай глаз – это опасно!
- Знаешь, Саньча, после всего этого…, - я не мог подобрать слов и тупил, пялясь вглубь стакана. – Ты не со мной, тебя нет, а нежность к тебе осталась. Я не знаю, что мне с ней делать. Я стал раздавать её. Одна, вторая, третья… Они не могут её забрать, Саньча!
Они чувствуют её, тянут свои руки ко мне, а не могут! Я всё раздам, мне не жалко. Заберите её! Только каждое утро всё начинается заново. Сколько их ещё нужно? – спросил я не то Саньку, не то стакан.
Третью я пил медленно, не ощущая вкуса, а когда допил, её уже не было.
- Солнца! – позвал я, но никто не ответил. Крик утонул в ритмичном тынц-тынц-тынц-тынц. Опять привиделось. – Водки! – я запустил стакан по стойке, но не очень удачно. Барменша обернулась на звон стекла.
- Тебе хватит, - не строго, но настойчиво сказала она.
Спорить я не стал. Мутным взглядом поискал своих подруг. Подруги не скучали. Их активно развлекала компания мажорных папиных сынков.
- А эт чо за казлы? – теперь я хотел «мяса». Тормоза отказали ещё на втором стакане. Я расплатился и хрустнув пальцами с соскочил со стула. От прыжка пол наклонился. Пришлось придержаться за стойку. – Я щас! – кивнул я барменше, но уйти не успел.
Ловко перегнувшись, она схватила меня за рукав.
- Не стоит, - тихо сказала она. – У меня сейчас смена кончается, пойдём, я поймаю тебе такси.
- Да и хрен с ними, пусть гуляют, - согласился я, нашаривая во внутреннем кармане пачку сигарет.
Одевшись, мы вышли через служебный вход. От свежего морозного воздуха голова закружилась как от четвёртого стакана, но на ногах я ещё стоял.
- Может пройдёшься? – барменша взяла меня под руку. Я не сопротивлялся. Только кивнул.
Она шла молча, а я пел. Не громко. Не матерно. Не пьяное ой-мороз-мороз. Тихо, в полголоса я затянул казачью песню.
Не для меня придёт весна
Не для меня Дон разольется
Там сердце девичье забьётся
С восторгом чувств, не для меня…
- Не для меня…, - второй куплет я оборвал. По другой стороне улицы шла она. Её куртка, её волосы, походка. – Санька! Саничка! – я метнулся к ней. Не добежав всего пару метров, понял что ошибся. Притормозил. Девушка испугано шарахнулась от меня на другую сторону улицы.
- Извините, - прошептал я, уперевшись лбом в холодное стекло витрины магазина.
Иногда я вижу в прохожих тех людей, которых рядом больше нет. Кто-то умер, кто то улетел за океан, а кто-то просто не с тобой… Знаю, что быть их здесь не может, а всё равно оборачиваюсь, пытаясь рассмотреть, заглянуть в глаза.
Она вышла из глубины магазина. Из полумрака. Уперевшись лбом, приложила свои руки, напортив моих, через стекло. Она что-то говорила, но я не слышал. - Забери меня, - прочитал я по губам.
- Я сейчас! Санька, я сейчас! – крикнул я ударив витрину. Крепкая, зараза! Я бил стекло, оставляя пятна крови от разбитых кулаков. – Отойди! – под ногой я заметил обломок кирпича. Санька оторвалась от стекла и медленно скрылась в глубине магазина.
К звону разбитой витрины примешался рёв сигнализации.
- Сашка! Ты где?! Стекла больше нет! – я ринулся в проём, но кто-то снова удержал меня за рукав.
- Дурак! Ты, что творишь? - барменша, поджав губы, осуждающе смотрела на меня. Я и забыл про неё. Почему домой не ушла?
- Там Солнца! Она там! – я снова ринулся вглубь магазина, но барменша силой развернула моё пьяное тело к себе. К рёву сигнализации примешался вой милицейской сирены.
- Её там нет! Там никого нет! Бежим, здесь недалеко! – не дожидаясь реакции, она потащила меня прочь. Дворами. Закоулками. Проходными подъездами. Подальше от освещенных улиц. Подальше от моего бреда.
После пьянки я просыпаюсь резко, рано и больше не могу уснуть. Где я? Небольшая, уютная комната. Широкое, незаштореное окно. За окном хмарь. Туман из груди перекочевал на улицу. Голова болит, но как-то не очень настойчиво, больше для порядка. Рядом тихо посапывает барменша. Симпатичная. Вчера я так и не разглядел её. Да и как зовут, не спросил. А может, и спросил, только не помню. Перед глазами медленно поплыли картинки со вчерашнего вечера. Я зажмурился, прогоняя непрошеные воспоминания. Тихо выбравшись из кровати, собрал с пола вещи. Перед уходом ещё раз обернулся. Барменша сладко спала, чему-то, улыбаясь во сне. Рядом на тумбочке раскрытая сумка. Елена, - прочитал я в паспорте и спрятал его обратно.
- Хороший ты человек, Лена, - прошептал я. На глаза попался синий фломастер. «СПАСИБО» - написал я на её ладони и тихо вышел за дверь.
18.01.2008
Аффтар: Бабай | Без рубрики |
Под забором сидели бомжи
Ели черствые хлебы из ржи
Ты им денег к ногам положи
И бутылок пустых предложи
А потом уходи и дрожи
Быстро прячся в свои этажи
Где на лестничных стенах - ЖЖ.
Временами опасны бомжи…
18.01.2008
Аффтар: Шурег Жмурег | Без рубрики |
В семь пятнадцать будильник поет голосисто
Продираю глаза, вспоминаю - среда
Кто придумал работу? Скоты и фашисты!
И вдобавок сапожки порвались. Беда.
Кофемолка на кухне жужжит аки пчелка
Поедаю, давясь, с колбасой бутерброд
Надо красить лицо и укладывать челку
А потом одеваться, етить его в рот
Цвет теней выбираю, вздыхая тоскливо
Фиолетово-серым мне видится мир
Здесь мазнуть, тут припудрить. Сойдет, если с пивом
А точнее сказать, хороша, черт возьми!
Что надеть? Есть в наличии: красная юбка
Серый свитер, пиджак - не люблю пиджаки
Брюки-клеш, пара джинсиков, черная шубка
И колготки. Нет, лучше с узором чулки
В миниюбку влезаю с трудом. На диету!
Грудь под свитером кажется больше слегка
Сапоги не зашила… А ладно, доеду
Шуба, варежки, шапка. Собака, пока!
Лишь в набитом похмельным народом вагоне
На ухабах качаясь, как стрелка весов
Понимаю я вдруг, что за стилем в погоне
Я - проклятый склероз! - не надела трусов…
18.01.2008
Аффтар: Эльzа | Без рубрики |
Ах, сколько гнева праведного, блин.
Подумаешь, немного задержался?
Усердно как мозги мои скоблишь,
А я ж примчался в первом дилижансе!
Дальше »
17.01.2008
Аффтар: Остер Венело | Без рубрики |
Похмельным воскресным утром Вовчик таки сподобился вылезти из хаты на улицу. Вернее утро оно было тока для Вовчика, для людей уже перевалило за полдень, ну да ладно. Принюхавшись к морозному воздуху и не ощутив ничего, кроме собственного перегара, поскрипывая январским снежком, он неуверенно тронулся в сторону ближайшего ларька, который находился аккурат на Софиевской площади.
Добравшись туда под колокольный перезвон и пьяные крики женихов с невестами, которыми изобилует в выходные эта древняя площадь Киева, Вовчик дрожащей рукой просунул в окошко пятерку, хрипло попросил открыть “Черниговское светлое”, жадно хлебнул.
Но пиво как-то не пошло… Уж очень холодное, ударило в нос а не в голову. Очумело мотая башкой по сторонам, делая на ходу героические глотки, подавляя тошноту и вжимаясь от ветра в тертый воротник кожаной куртки, он зашагал в сторону Трапезной, из двери которой шел пар и доносилось пение.
Перед дверью Вовчик кое как перекрестился, сунул пустую бутылку старушке-нищенке, сидящей на крыльце ( - на, бабка, че там, в натуре…), и ступил в Храм.
То ли пиво наконец начало действовать, то ли с мороза разморило его теплом, запахом ладана, благозвучным пением и видом церковных свечей, а может просто Божья благодать снизошла на страдальца, но его внезапно попустило, стало как-то хорошо, мирно на душе, ушла тошнота, отпустила тупая головная боль, рот пополз в кривой улыбке и даже хуй слегка зашевелился в несвежих трусах, напоминая о своем давно уже невостребованном существовании.
Наш герой богобоязненно купил свечечку, зажег ее от лампадки, расстегнул две уцелевших пуговицы на кожанке и тихонько стал в сторонке, полуприкрыв глаза, пуская кончиком рта слюни и наслаждаясь бытием…
А в Трапезной между тем все шло своим чередом.
Мужики на хорах пели, при чем некоторые умудрялись попутно ковыряться в носу и пялиться на баб. Бабы же смиренно внимали, крестились, бормотали под нос, шуршали подолами, косились на молодого дьячка с масляным лицом, который ходил кругами, деловито размахивая кадилом.
Наконец наступила кульминация - из-за алтаря вышел дородный батюшка в окладистой бороде и с золоченым подносом в руках. Певчие запели громче, прихожане неистово перекрестились и полезли по карманам и кошелькам. Начался сбор денег.
Кто пятерку, кто десятку, а кто и мелочь - расставались легко, получали благословение и просветлялись лицом.
Вовчик почти уже дремал, когда почувствовал, как какой-то тонкий твердый предмет уперся в его пузо. Открыв глаза, он охуел, закрыл их, открыл снова и охуел еще больше. Здоровенный бородатый мужик в дорогом халате стоял перед ним, держал в руках поднос, полный денег и что-то бормотал.
- Йопта, как жеш…чтож это…Отче наш на небе отец…это чтож… спасиба, батя, вот жеш чудеса какие…слы, а кулечка у тебя…та ладна, нах, вымысле…иже присно…, - промямлил Вовчик
Не переставая улыбаться священнику как родному, он одним махом сгреб все с подноса, рассовал по карманам и через мгновенно расступившуюся толпу прихожан выскочил на улицу, где уверенной походкой успешного человека, получившего Благословение Божие, ринулся к питейному заведению “ВИНО”, что на Прорезной.
Больше в тот день в Трапезной во время служб денег не собирали…
© Shurikjmurik
17.01.2008
Аффтар: Шурег Жмурег | Без рубрики |
“Ебу ли в июле” – спросила раз дама меня,
Когда я раздевшись сидел, загорая, на стуле.
“Ебу ли в июле?! Ну нет! Больно жарко! Херня
Ебаться в жару! Подождём сентября!
Какая уж ебля в июле!?”
17.01.2008
Аффтар: Остер Венело | Без рубрики |
Страх высоты у него был врожденным. Оранж осторожно подошёл к краю и заглянул вниз. Ууууух, - в груди всё оборвалось, ёкнуло и свалилось, куда то вниз живота. Подогнув ватные ноги, апельсин медленно сел и свесил их за край. Осторожно подавшись вперёд, он снова глянул вниз. По спине пробежал холодок, в животе опять предательски защемило. Дыхание приостановилось. Это была не высота, нет. Это была бездна. Дальше »
16.01.2008
Аффтар: Бабай | Без рубрики |
Место для своего расстрела я выбрал сам. Стена была старой, кирпичной. Похоже, это был когда-то забор какого-то детского учреждения, гимназии или школы. На сохранившейся штукатурке ещё видны были детские петроглифы «С.Н.+М.Я.=». Чему равно С.Н.+М.Я. было не понятно, так как в том месте старая штукатурка обвалилась, обнажив красную кирпичную кладку. Дойдя до знака равно, я повернулся. Красиво. Зелёные холмы уходили вдаль. Дикие, зелёные, без единой дороги. С холмов дул лёгкий ветерок, принося с собой аромат разнотравья.
15.01.2008
Аффтар: Бабай | Без рубрики |
Все имена, событии я и обстоятельства, канешна, вымышленные.
- Милый, вставай!
Такой теплый и знакомый голос. Нет, это не просто голос, это одновременно ласковый солнечный лучик, это пьянящий аромат майского сада, это нежное прикосновение вечернего августовского морского бриза.
Это Она.
Дальше »
15.01.2008
Аффтар: Шурег Жмурег | Без рубрики |